- Я тоже.

Он вложил мне в руки платиновое перо. Я поставил свою подпись на каждой странице контракта. Потом он протянул мне бледно-голубой чек с розовым готическим шрифтом.

- Возьмите, - сказал он. - За эти три сделки мне удалось выговорить для вас восемьдесят тысяч фунтов аванса.

Я рассеянно сложил чек вдвое. Он сунул бумаги обратно в папку, рывком задвинул молнию.

- Все в порядке, месье Гайз... Вы удовлетворены?

- Вы, наверно, считаете, что мои произведения - литература весьма дурного сорта.

- Это не литература, месье Гайз. Это нечто иное.

- Совершенно с вами согласен.

- В самом деле?

- Когда я двадцать лет назад начал серию "Джарвисов", я вовсе не задумывался над тем, какие книги я буду делать, хорошие или плохие, главное было заняться делом. Наверстать время.

- Стыдиться вам нечего, месье Гайз. Вы идете по стопам Питера Чейни и Яна Флеминга.

Он протянул мне золотой портсигар с бриллиантовым запором.

- Благодарю вас. С тех пор как я начал писать, я не курю.

- Но откуда вы так хорошо знаете французский?

- Я родился во Франции и жил здесь до двадцати лет. Потом мне пришлось покинуть Францию, и я начал писать на английском.

- А вам не трудно писать по-английски?

- Нет. Я хорошо знал язык. Моя мать была англичанка. Она с давних пор жила в Париже. Была танцовщицей в мюзик-холлах.

- Ваша мать была... girl? [здесь: танцовщица мюзик-холла (англ.)]

- Да. И притом одной из самых хорошеньких парижских girls...

Он устремил на меня долгий взгляд - в нем была тревога и жалость.

- Я очень рад, что вы назначили мне встречу в моем родном городе, сказал я.

- Проще было послать вам по почте в Лондон контракты и чек...

- Нет-нет... Мне нужен был предлог, чтобы вернуться в Париж... Я не показывался сюда двадцать лет...

- Но почему вы уехали из Франции?